Через семь недель после Пасхи, когда деревья уже в полном листе, а рожь начинает колоситься, наступали «зелёные святки» — цепочка праздников вокруг Троицы. В них причудливо соединились церковное торжество, девичьи игры, поминовение умерших и страх перед существами, которые в это время будто бы выходят из воды. Для фольклористов это одна из самых содержательных недель года.
Семик
Семиком называли четверг седьмой недели после Пасхи, за три дня до Троицы. Праздник считался девичьим. Девушки шли в рощу, выбирали молодую берёзу и «завивали» её: связывали ветви в кольца, заплетали их лентами, пригибали вершину к земле. Под берёзой устраивали трапезу, непременным блюдом которой была яичница.
Сквозь завитые венки девушки попарно целовались и менялись крестиками или платками — «кумились», то есть заключали союз подруг, обещая не ссориться. На Троицу венки развивали и пускали по воде, гадая о судьбе. Саму берёзку срубали, наряжали, носили по деревне, а потом оставляли в поле или бросали в реку — ради дождя и урожая.
Троица
Пятидесятница, или День Святой Троицы, — один из главных праздников церковного года. Храмы и дома украшали берёзовыми ветками, пол устилали свежей травой. Троицкой зелени приписывали особую силу: её засушивали, клали в сено от мышей, подмешивали в корм скоту. Берёза в это время — дерево только что распустившееся, полное сока, и обряд, судя по всему, должен был передать её силу полю и людям.
Поминовение «забытых»
У Семика была и мрачная сторона. В этот день поминали тех, кого в остальное время поминать было не принято, — умерших неестественной или преждевременной смертью: утонувших, замёрзших, погибших от молнии, самоубийц. Этнограф Дмитрий Зеленин, подробно изучивший эти представления в начале XX века, ввёл для них термин «заложные покойники» — по способу погребения, когда тело не зарывали в землю, а закладывали ветками и кольями.
Считалось, что такие умершие не изжили своего срока, не находят покоя и могут вредить живым, например насылать засуху. Семицкое поминовение было способом их задобрить.
Кто такие русалки
Неделя перед Троицей или после неё называлась русальной. По поверьям, в это время русалки выходят из воды, качаются на ветвях берёз, бегают по ржаному полю. Купаться, стирать, работать в поле в одиночку не советовали.
Привычный образ русалки с рыбьим хвостом — книжный, пришедший из западноевропейской литературы. В русских народных рассказах это девушка с распущенными волосами, иногда красивая, иногда косматая и страшная. По выводам Зеленина, русалками становились умершие до срока — девушки, не дожившие до свадьбы, некрещёные дети. То есть русалка — не «дух воды», а всё тот же беспокойный покойник.
В конце недели русалок «провожали»: рядили кого-нибудь русалкой или делали чучело, с шумом выводили за село, в рожь, и там разрывали или бросали. В южнорусских сёлах известен и обряд вождения «русалки-коня».
Смысл недели
Зелёные святки приходятся на момент, когда судьба урожая ещё не решена: хлеб цветёт, и всё зависит от дождя. Поэтому здесь сходятся сила растущей зелени, девичья молодость и умершие, от которых ждут то помощи, то беды. Обряды этой недели стараются одно усилить, другое — умилостивить и вовремя отправить восвояси.
Многое в них объясняется лишь предположительно, ведь записаны они были в XIX веке, когда сами участники уже не всегда могли растолковать свои действия. Но общая картина ясна: для земледельца природа, род и урожай были частями одного целого.
