Вывески с твёрдым знаком на конце, «Вѣстникъ», «мiръ» — старая орфография сегодня воспринимается как знак ушедшей эпохи. Её отмену привычно связывают с революцией, и декреты действительно были подписаны новой властью. Но сама реформа родилась в академических кабинетах и обсуждалась больше десяти лет до того, как стала законом.
Почему правописание хотели упростить
К началу XX века русское письмо хранило немало букв, давно утративших собственный звук. «Ять» когда-то обозначал особый гласный, но в литературном произношении уже давно совпал с «е». Школьникам приходилось заучивать список корней с ятем наизусть, и для этого сочиняли стишки-запоминалки про «бѣлаго, блѣднаго, бѣднаго бѣса». «Фита» читалась так же, как «ф», и писалась только в словах греческого происхождения. «И десятеричное» дублировало обычное «и». Твёрдый знак ставили в конце каждого слова после согласной, хотя он ничего не обозначал, — и на него уходила заметная доля типографской бумаги.
Учителя жаловались, что огромная часть школьного времени тратится на правила, не имеющие отношения ни к грамотной речи, ни к пониманию языка.
Академический проект
В 1904 году при Академии наук начала работать комиссия по вопросам правописания, в которую вошли крупнейшие языковеды того времени, среди них Филипп Фортунатов и Алексей Шахматов. Комиссия подготовила проект упрощения, позже его доработали. Проект вызвал бурную полемику: одни видели в нём облегчение для народной школы, другие — покушение на культурную традицию. До 1917 года дальше обсуждений дело не пошло.
Весной 1917 года, при Временном правительстве, школам было предложено постепенно переходить на новое правописание. Затем последовали декреты конца 1917 и осени 1918 года, которые сделали его обязательным для печати и делопроизводства.
Что именно изменилось
- Буквы «ять», «фита» и «и десятеричное» заменили на «е», «ф» и «и». «Ижица» к тому времени почти не употреблялась и исчезла сама собой.
- Твёрдый знак на конце слов отменили, сохранив его как разделительный.
- Окончания прилагательных «-аго», «-яго» стали писать как «-ого», «-его»: не «добраго», а «доброго».
- Приставки на «з» перед глухими согласными стали писать через «с»: «рассказ», «бесполезный».
- Вместо «ея» и «онѣ» установились «её» и «они».
Любопытная подробность тех лет: из типографий нередко изымали литеры с твёрдым знаком целиком, и разделительный знак приходилось заменять апострофом. Написания вроде «об’явление» держались довольно долго.
Споры, которые не утихли
Многие писатели и учёные приняли реформу тяжело. Для них старое письмо было частью облика русской литературы, а новое прочно связалось с политическим переворотом. Русская эмигрантская печать ещё десятилетиями сохраняла дореформенную орфографию.
Критики указывали и на реальные потери: исчезло зрительное различие между «миръ» — покой и «мiръ» — вселенная, общество; ушли некоторые подсказки о родстве слов. Сторонники отвечали, что смысл в живой речи и так ясен из контекста, а выигрыш во времени обучения огромен. Обе стороны по-своему правы: любое правописание — это компромисс между традицией и удобством.
После реформы
Преобразования 1917–1918 годов касались главным образом букв и нескольких грамматических написаний. Многие вопросы — слитное и раздельное написание, дефис, пунктуация — остались без чётких правил. Единый свод появился только в 1956 году и в основе своей действует до сих пор.
Вывод
Реформа не была ни случайным произволом, ни разрушением языка: язык и письмо — разные вещи, и пушкинские стихи остались теми же, как бы их ни напечатали. Но она напоминает, что орфография — часть культуры, и менять её всегда больно. Потому каждое новое предложение что-нибудь упростить вызывает споры не менее горячие, чем сто лет назад.
