Почти полторы тысячи лет никто на Земле не мог прочитать египетскую надпись. Последние люди, владевшие иероглификой, ушли на исходе античности, и стены храмов превратились в набор красивых, но немых картинок. Вернуть им голос удалось в начале XIX века, и решающую роль в этом сыграл обломок тёмной каменной плиты.
Находка у Розетты
В 1799 году, во время египетского похода Наполеона, французские солдаты укрепляли старый форт близ города Рашид в дельте Нила — европейцы называли его Розеттой. В кладке стены обнаружилась плита с тремя полосами текста. Офицер инженерных войск Пьер Бушар понял, что находка может быть важной, и её отправили учёным, сопровождавшим армию.
После поражения французов в Египте камень по условиям капитуляции достался англичанам и с начала XIX века хранится в Британском музее. Копии и оттиски надписи, однако, быстро разошлись по Европе, и работать с текстом могли исследователи разных стран.
Что на нём написано
Содержание камня довольно прозаично. Это постановление собрания жрецов, принятое в 196 году до нашей эры в честь юного царя Птолемея V: перечисляются его благодеяния храмам и почести, которые ему за это полагаются. Важно другое — один и тот же текст записан трижды: египетскими иероглифами, демотическим письмом (повседневной египетской скорописью) и по-гречески. Греческий учёные знали. В последних строках прямо сказано, что указ следует вырезать «священными, народными и греческими письменами», то есть перед исследователями был перевод.
Первые шаги: Юнг
Долгое время считалось, что иероглифы — это символы, передающие идеи, а не звуки. Такое представление шло ещё от античных авторов и уводило дешифровщиков в сторону. Английский учёный Томас Юнг, известный работами по физике и медицине, заметил, что в овальных рамках — картушах — записаны царские имена, и сумел сопоставить несколько знаков со звуками имени Птолемея. Он также понял, что демотическое письмо связано с иероглифическим. Но дальше Юнг не продвинулся: он полагал, что звуковые знаки применялись только для иностранных имён.
Прорыв Шампольона
Француз Жан-Франсуа Шампольон готовился к этой задаче с юности. Он изучил коптский язык — поздний потомок древнеегипетского, сохранившийся в богослужении египетских христиан. Это оказалось решающим преимуществом. Сравнивая картуши Птолемея с именем Клеопатры на обелиске с острова Филе, он получил набор знаков с известным звучанием и стал подставлять их в другие имена.
В 1822 году он разобрал картуши фараонов, живших задолго до греков, — Рамсеса и Тутмоса. Стало ясно, что звуковые знаки применялись в египетском письме всегда, а не только для чужеземных имён. В том же году Шампольон изложил свои выводы в знаменитом письме к секретарю французской Академии надписей. Позднее он показал, что иероглифика — смешанная система: одни знаки передают звуки, другие — целые слова, третьи служат немыми подсказками, уточняющими смысл.
Что изменилось после дешифровки
До Шампольона о Египте знали в основном по рассказам греков и по Библии. После него заговорили сами египтяне: стали понятны царские летописи, молитвы, хозяйственные документы, сказки, медицинские и математические тексты. Родилась египтология как наука, опирающаяся на источники.
Вывод
История Розеттского камня показывает, что «неразрешимые загадки» древности решаются не озарением, а накоплением знаний. Понадобились двуязычный текст, труд нескольких учёных и человек, заранее выучивший нужный язык.
