О Древней Руси мы долго знали в основном то, что считали нужным записать летописцы, князья и церковные книжники. Голоса обычных людей — купцов, ремесленников, крестьян, их жён и детей — казались утраченными навсегда. Всё изменилось летом 1951 года, когда в Новгороде археологи нашли свиток берёзовой коры с процарапанными буквами.
Находка на Неревском раскопе
Первую грамоту обнаружила участница экспедиции Артемия Арциховского, новгородка Нина Акулова. На свитке оказался перечень повинностей с нескольких сёл. По преданию экспедиции, руководитель раскопок сказал, что ждал этой находки двадцать лет. Действительно, о том, что на Руси писали на бересте, было известно и раньше из письменных источников, но самих текстов никто не видел.
С тех пор грамоты находят почти каждый полевой сезон. В Новгороде их уже более тысячи, а кроме того, они обнаружены в Старой Руссе, Торжке, Пскове, Смоленске, Твери, Москве и других городах. Старейшие относятся к XI веку, самые поздние — к XV, когда бересту вытеснила подешевевшая бумага.
Почему береста уцелела
Новгородская почва очень влажная, и в глубоких слоях почти нет воздуха. В таких условиях органика не гниёт: сохраняются дерево, кожа, ткани и берёзовая кора. Кроме того, буквы на бересте не писали чернилами, а выдавливали острым стержнем из металла или кости — его называют писа́лом. Такой текст не смывается.
Важно и то, что это были записки одноразовые. Прочитав письмо, его обычно рвали или бросали под ноги, в уличную грязь. Именно поэтому в них нет ничего парадного: люди писали то, что думали, и не предполагали, что их будут читать через восемьсот лет.
О чём писали новгородцы
Большая часть грамот — деловая переписка. Это списки должников, распоряжения по хозяйству, жалобы крестьян господину, просьбы прислать денег, рыбы или ткани. Один автор сообщает, что скосил луг, а соседи отняли сено, и спрашивает, как поступить.
Но есть и совсем другие тексты. Сохранилось письмо молодой женщины XI века к человеку, который перестал к ней приходить: она с обидой напоминает, что посылала к нему трижды. Есть короткое и решительное предложение руки и сердца: автор зовёт адресатку замуж и тут же называет свидетеля. Есть заговоры от лихорадки, загадки, ученические упражнения, церковные записи и даже шутки школяров.
Что грамоты дали науке о языке
Для лингвистов береста оказалась кладом. Книги того времени писали на церковнославянском языке или под сильным его влиянием, а грамоты — так, как говорили. Огромную работу по их прочтению проделал академик Андрей Зализняк. Он показал, что «ошибки» писцов, которые раньше объясняли малограмотностью, на деле строго закономерны и отражают особый древненовгородский диалект.
Этот диалект заметно отличался от речи Киева и будущей Москвы. Например, в именительном падеже мужские имена и слова оканчивались на «-е»: не «Иван», а «Иване». Некоторые древние черты говорят о том, что предки новгородцев отделились от остального славянского мира очень рано. Так записки о сене и долгах изменили представления об истории русского языка: он сложился из слияния по меньшей мере двух ветвей, а не вырос из единого ствола.
Грамотность как повседневность
Береста развеяла и старое мнение о поголовной неграмотности средневекового города. Писали мужчины и женщины, знатные и простые; писа́ла находят в самых разных усадьбах. Разумеется, это не значит, что читать умел каждый, но письмо было обычным бытовым навыком, а не привилегией духовенства.
Вывод
Берестяные грамоты ценны тем, что не задумывались как памятник. В них нет желания что-то увековечить — только просьба, упрёк, расчёт или привет. Поэтому они и звучат так живо: читая их, мы слышим людей, которые говорили на языке, из которого вырос наш собственный.
