Человечество десятилетиями изучает далёкую планету Солярис, покрытую океаном. Океан этот, судя по всему, разумен — но ни одна попытка договориться с ним не удалась. Целая наука, соляристика, зашла в тупик. На орбитальной станции осталось трое исследователей, и с Земли к ним отправляют психолога Криса Кельвина, чтобы решить, стоит ли продолжать работу. Так начинается фильм Андрея Тарковского, снятый в 1972 году по роману Станислава Лема.
Гости
На станции Кельвина встречают запустение и странное поведение коллег. Один из них погиб, двое других что-то скрывают и советуют ничему не удивляться. А утром Крис просыпается и видит рядом с собой Хари — свою жену, которой давно нет в живых.
Выясняется, что Океан каким-то образом читает спящих людей и создаёт для каждого «гостя» — живое воплощение того, что глубже всего засело в памяти. Не самого дорогого и не самого желанного, а именно того, что болит. У каждого обитателя станции свой гость, и никто не хочет показывать его другим.
Главные роли исполнили Донатас Банионис и Наталья Бондарчук, и во многом на их игре держится главный нерв картины: Хари, созданная из чужого воспоминания, постепенно начинает сама понимать, кто она такая.
Зеркало вместо контакта
Один из героев, кибернетик Снаут, произносит слова, ставшие знаменитыми: мы вовсе не хотим завоёвывать космос, мы хотим расширить Землю до его границ; нам не нужны другие миры, нам нужно зеркало. Человеку нужен человек.
В этом фильм расходится с привычной фантастикой. Встреча с иным разумом оказывается встречей с собственной непрожитой виной. Океан ничего не объясняет и ничего не требует — он просто возвращает людям то, от чего они улетели за миллиарды километров. Зачем он это делает — пытка это, подарок, эксперимент или попытка понять гостей на их языке, — остаётся неизвестным.
Кто такая Хари
Самый трудный вопрос фильма связан с ней. Она не человек: её тело устроено иначе, она возникла из чужой памяти и поначалу знает о себе только то, что помнит о ней Крис. Но она чувствует, страдает, любит и, главное, начинает задаваться вопросом о собственной природе.
Можно ли любить того, кто «ненастоящий»? Есть ли у Криса перед ней обязанности? И что делает человека человеком — происхождение или способность к состраданию и стыду? Тарковский явно склоняется ко второму: в его фильме именно Хари оказывается едва ли не самым человечным существом на станции.
Лем и Тарковский
Известно, что автор романа экранизацией остался недоволен. Лема интересовала принципиальная непознаваемость чужого разума, пределы науки, столкновение с тем, что нельзя перевести на человеческие понятия. Тарковского же волновали совесть и дом. Поэтому в фильме так много Земли: долгое начало в отцовском доме, вода, трава, лошадь, картина Брейгеля с охотниками на снегу, музыка Баха.
Это два разных произведения с общим сюжетом, и каждое по-своему сильно. Тому, кто полюбит фильм, стоит прочитать и книгу — они не заменяют, а дополняют друг друга.
Зачем смотреть сегодня
«Солярис» — медленный фильм, как и всё у Тарковского. В нём нет космических сражений, а техника будущего выглядит нарочито потёртой и обжитой. Зато в нём есть то, что редко встретишь в кино о космосе: мысль о том, что куда бы мы ни отправились, мы повезём с собой себя — со всем несделанным, несказанным и неотпущенным.
И ещё мысль о том, что стыд — не слабость. Как говорит один из героев, возможно, именно это чувство и спасёт человечество.
