Секундная стрелка движется равномерно, но переживаем мы время совсем не так. Десять минут в очереди и десять минут увлечённого разговора — разные десять минут. Психологи и нейробиологи давно изучают это расхождение, и хотя полной картины пока нет, многое уже понятно.
У времени нет своего органа чувств
Для света есть глаза, для звука — уши. Для времени отдельного органа нет. Ощущение длительности мозг собирает из косвенных признаков: смены впечатлений, ритмов собственного тела, работы внимания и памяти. Поэтому оно так легко искажается.
При этом в организме действуют несколько независимых «часов». Суточный ритм задаёт небольшая группа нервных клеток в гипоталамусе; она сверяется с освещённостью и управляет сном, температурой тела, выработкой гормонов. Если человека надолго поместить в условия без смены дня и ночи, этот ритм сохраняется, хотя постепенно сдвигается. Интервалы в секунды и минуты оцениваются другими системами мозга, а доли секунды, важные для речи и движений, — третьими.
Два взгляда на одну минуту
Важно различать оценку времени в момент события и оценку задним числом. Они нередко противоположны.
Когда мы следим за временем — ждём звонка, чайника, конца совещания, — внимание направлено на сам ход минут, и они растягиваются. Когда мы поглощены делом, на отсчёт внимания не остаётся, и время «пролетает».
Но при воспоминании работает другой механизм. Мозг судит о длительности по количеству сохранившихся в памяти событий. Неделя путешествия, полная новых мест, в памяти занимает много места и кажется долгой. Неделя однообразной работы сжимается почти в точку. Отсюда знакомый парадокс: насыщенные дни проходят быстро, а вспоминаются как длинные.
Почему годы ускоряются
Почти все взрослые замечают, что в детстве лето длилось бесконечно, а теперь мелькает. Точного объяснения нет, но есть несколько правдоподобных, которые не исключают друг друга.
- Новизна. Для ребёнка почти всё впервые, и память записывает много подробностей. У взрослого большая часть дня состоит из привычных действий, которые не запоминаются по отдельности.
- Доля прожитого. Год для десятилетнего — десятая часть жизни, для пятидесятилетнего — пятидесятая. Возможно, длительность мы оцениваем относительно уже накопленного опыта.
- Распорядок. Взрослая жизнь обычно ритмичнее: меньше резких перемен, по которым память могла бы расставить вехи.
Из первого объяснения следует практический вывод, который многие проверяли на себе: новые занятия, маршруты и знакомства делают прожитый год в воспоминаниях длиннее.
Страх, температура и другие искажения
Люди, пережившие аварию или падение, часто рассказывают, что всё происходило как в замедленной съёмке. Эксперименты, в которых добровольцы оценивали время в безопасной, но пугающей ситуации, говорят скорее о том, что восприятие в такие секунды не ускоряется. Просто в состоянии сильного возбуждения память записывает событие гораздо плотнее обычного, и при воспоминании оно кажется растянутым.
На оценку длительности влияют и вполне телесные вещи: усталость, температура тела, действие некоторых веществ. В состоянии скуки или тревожного ожидания время тянется, при хорошем настроении — бежит. Человек, проспавший несколько часов, при пробуждении, как правило, довольно точно чувствует, что прошло много времени, но не может сказать сколько.
Что с этим делать
Субъективное время — не ошибка, которую надо исправить, а следствие того, как устроены внимание и память. Но знать его свойства полезно. Ожидание проходит легче, если занять внимание. Важный период запомнится полнее, если в нём были отчётливые, непохожие друг на друга события.
Часы на стене показывают одно для всех. Часы внутри нас зависят от того, чем заполнена жизнь, — и это, пожалуй, самое интересное их свойство.
