Во второй половине XV века тверской купец Афанасий Никитин отправился торговать на Каспий, а оказался в Индии. Он провёл в чужих краях несколько лет и вёл записи, которые дошли до нас под названием «Хожение за три моря». Это один из первых в Европе подробных рассказов об Индии, написанный человеком, который жил там, а не пересказывал слухи.
Поездка, которая пошла не по плану
Никитин не собирался в далёкое путешествие. С другими купцами он плыл вниз по Волге, рассчитывая торговать в Ширване, на западном берегу Каспия. Под Астраханью караван ограбили; затем одно из судов разбилось у дагестанского берега. Купцы остались без товара, а у многих он был взят в долг. Возвращаться домой значило идти в долговую кабалу.
Никитин решил искать удачи дальше. Через Дербент и Баку он переправился в Персию, долго двигался по ней на юг и добрался до Ормуза — большого торгового порта у входа в Персидский залив. Там он узнал, что в Индии дорого ценятся кони, купил жеребца и сел на судно, идущее через Индийское море.
Индия без сказок
До Никитина на Руси знали об Индии по сказаниям о богатейшей стране с диковинными существами. Он увидел другое. Его записки сухи и конкретны: расстояния в днях пути, что где продаётся, какие бывают ярмарки, когда идут дожди и когда сеют.
Он жил в государстве Бахманидов на плоскогорье Декан, главным образом в городе Бидар. Его поразил контраст между пышностью знати и бедностью простых людей: правитель выезжает со свитой, слонами и музыкантами, а «сельские люди очень бедны». Он описал одежду и пищу, устройство войска, боевых слонов, добычу алмазов.
Торговля не задалась. «Солгали мне псы бусурмане, — с досадой записал он, — говорили, что много нашего товара, а для нашей земли нет ничего». Перец и краски дёшевы, но пошлины и дорога съедают всю выгоду.
Человек среди чужих вер
Самое интересное в «Хожении» — сам автор. Жеребца у него однажды отобрали, требуя принять ислам, и вернули лишь благодаря заступничеству знакомого сановника. Никитин остался христианином, но мучился от того, что потерял счёт церковным праздникам и не имеет при себе книг.
При этом он смотрел на чужую жизнь без высокомерия. С индусами он сблизился, когда открылся им, что он не мусульманин, расспрашивал их о вере, побывал с ними в храмовом центре Парват. В его тексте русская речь перемежается фразами на смеси тюркских, персидских и арабских слов — так говорили купцы Востока. В записках есть и слова о том, что правую веру знает один Бог; историки по-разному толкуют это место, но оно говорит о человеке думающем и многое пережившем.
Дорога домой
Обратно он плыл морем к берегам Аравии и Африки, снова прошёл через Персию, добрался до Трапезунда и пересёк Чёрное море — третье после Каспийского и Индийского. В Крыму, в Кафе, он присоединился к русским купцам, но до Твери не дошёл: умер в пути, не доходя Смоленска. Путешествие обычно датируют концом 1460-х — первой половиной 1470-х годов, то есть оно состоялось примерно за четверть века до плавания Васко да Гамы.
Тетради Никитина попали в Москву к дьяку Василию Мамыреву и были включены в летописные своды. Широкий читатель узнал о них в начале XIX века благодаря Николаю Карамзину.
«Хожение» ценно не числом пройденных вёрст. Это редкий для Средневековья голос частного человека — наблюдательного, честного, сомневающегося — который, глядя на чудеса далёкой страны, всё время помнит о своей земле.
