Нам кажется, что мир таков, каким мы его видим и слышим. Но человеческие чувства выхватывают лишь небольшую часть происходящего вокруг. Рядом с нами живут существа, для которых привычная нам картина дополнена ультразвуком, электрическими полями, теплом и невидимыми для нас цветами. Каждое животное живёт в своём собственном чувственном мире.
Видеть звуком
В конце XVIII века итальянский натуралист Ладзаро Спалланцани заметил, что летучие мыши уверенно летают в полной темноте и даже лишённые зрения не натыкаются на препятствия, а вот с закрытыми ушами становятся беспомощными. Объяснить это тогда не смогли. Разгадка пришла в XX веке, когда появились приборы, улавливающие ультразвук: американский зоолог Дональд Гриффин установил, что зверьки издают очень высокие крики и по отражённому эху определяют, что находится перед ними. Он же предложил слово «эхолокация».
Точность этого чувства поразительна: летучая мышь на лету различает насекомое размером с комара и отличает его от листа. Независимо такой же способ освоили дельфины и другие зубатые киты. В мутной воде или на глубине, куда не проникает свет, они щёлкают и слушают эхо, получая представление не только о форме предмета, но отчасти и о его внутреннем строении.
Чувствовать электричество
Любое живое существо создаёт вокруг себя слабое электрическое поле — из-за работы мышц и нервов. В воде, которая проводит ток, это поле можно уловить. У акул и скатов на голове есть сеть заполненных студенистым веществом каналов — ампулы Лоренцини. С их помощью хищник находит добычу, зарывшуюся в песок и совершенно неподвижную.
Среди млекопитающих электрическое чувство есть у утконоса: рецепторы расположены на его мягком «клюве». Ныряя, утконос закрывает глаза, уши и ноздри и разыскивает рачков и личинок, полагаясь на клюв. Некоторые рыбы мутных тропических рек пошли дальше: они сами создают вокруг себя слабое поле и по его искажениям узнают о предметах поблизости.
Видеть тепло
У гремучих змей и их родственников между глазом и ноздрёй есть углубление с тончайшей чувствительной мембраной. Этот орган улавливает тепловое излучение. Змея в полной темноте замечает тёплое тело мыши на расстоянии броска и наносит точный удар. Сигналы от ямок поступают в ту же область мозга, что и зрительные, так что змея, по-видимому, получает единую картину, где тепло накладывается на видимое.
Цвета за пределами радуги
Пчёлы не различают красный, зато видят ультрафиолет. Многие цветы, которые кажутся нам однотонными, в ультрафиолетовых лучах несут узоры — полосы и пятна, ведущие насекомое к нектару. Ультрафиолет видят и многие птицы: оперение, одинаковое на наш взгляд у самцов и самок, для них самих может выглядеть по-разному.
Особняком стоят раки-богомолы, обитатели тёплых морей. Если у человека три типа цветовых рецепторов, то у них — более десятка, а кроме того, они различают поляризацию света. При этом, как показали опыты, близкие оттенки они различают хуже нас. Видимо, их зрение устроено по иному принципу: оно не сравнивает сигналы, а быстро опознаёт цвет напрямую.
Голоса, которых мы не слышим
Слоны переговариваются на очень низких частотах, ниже порога человеческого слуха. Такой звук распространяется на километры, и стада, не видя друг друга, согласуют свои перемещения. К тому же слоны воспринимают колебания почвы чувствительными подошвами ног.
На другом конце шкалы — ультразвуковые сигналы грызунов и стрекотание ночных бабочек, некоторые из которых научились слышать летучих мышей и уворачиваться от них.
Немецкий биолог Якоб фон Икскюль в начале XX века предложил говорить о том, что у каждого вида есть свой «окружающий мир» — та часть действительности, которую он способен воспринять и которая для него значима. Клещ, пчела, собака и человек, находясь на одной поляне, живут в разных мирах.
Эта мысль полезна не только биологам. Она учит скромности: наша картина мира — не единственная и не полная. И она помогает бережнее относиться к животным. Яркий ночной свет, шум судовых винтов, незаметные для нас помехи могут вторгаться в чужие чувственные миры гораздо сильнее, чем мы предполагаем.
